Текст песни Вера Полозкова - его хочется так, что даже слегка подташнивает

Думаю, есть смысл привести стихо, которое размещено в первом посте, полностью Просто ты ведь не Нео — то есть, не вопи потом, как койот. Жизнь не в жизнь без адреналина, тока, экшена, аж свербит — значит, будет кроваво, длинно, глазки вылезут из орбит. Дух захватывало, прохладца прошибала — в такой связи, раз приспичило покататься, теперь санки свои вози. Без кишок на клавиатуру и истерик по смс — да, осознанно или сдуру, ты за этим туда и лез. Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы — чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну — чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты еще одна самка; особь; так чего поднимаешь вой?

Новое в блогах

Господь слепил меня из воска На горле у меня полоска И я буду жить, я буду Беспечной куколкой вуду Когда в мое сердце входит игла В чьих-то глазах наступает мгла Когда мне под веки вгоняют спицы Кому-то еще на земле не спится Когда меня дергают за язык В чужой гортани рождается крик Так некстати вернулась боль, и теперь я кругом вижу багровые хризантемы с чернильными листьями, они дарят мне ночь среди бела дня.

Час от часу взрываюсь слезами - горе-то какое! Наверное, все мы - куколки вуду, разный воск лили в ту же посуду, и вот теперь хризантемы повсюду, они от меня застилают небо; боль вместо воды мне и вместо хлеба, боль на завтрак, боль на обед и ужас, чур меня, нет.

«Ревность» и ещё много песен, которые мы слушали даже не на Как метко написала Вера Полозкова: «Счастье – это когда ты.

Запереть меня в дальней из комнат Своей памяти и, не браня, Не виня, позабыть и не вспомнить. Только я не из тех, что сидят по углам В ожидании тщетном великого часа, Когда ты соизволишь вернуться к ним - там, Где оставил. Темна и безлика их масса, - Ни одной не приблизиться к главным ролям. Я не этой породы. В моих волосах Беспокойный и свежий, безумствует ветер, Ты узнаешь мой голос в других голосах - Он свободен и дерзок, он звучен и светел, У меня в жилах пламя течет, а не кровь, Закипая в зрачках обжигающим соком.

Я остра, так и знай - быть не надо пророком, Чтоб понять, что стреляю я в глаз, а не в бровь. Ты мне нравишься, Мастер: Эта пьеса - судьба твоя; что ж, выбирай - Если хочешь, я буду твоей Маргаритой Я верила в солнце, гулявшее по небу гордо, Но город пронизан дыханьем сурового норда, И, кажется, осень крадется за мной по пятам. Я знаю, что будет - сценарий твержу наизусть. Я помню эмоции всех своих прожитых жизней.

Я лишь узнаю их - по импульсам. Безукоризнен Порядок в архивах моих состояний и чувств.

С печальной мудростью о том, как Мы продолжаемся в потомках, Когда подохнем в нас самих. Ночь апреля года Хорошо, говорю. Хорошо, говорю Ему, - Он бровями-тучами водит хмуро. Залегла в самом отвратительном грязном рву и живу в нем, и тщусь придумать ему эпитет. Потому что я бьюсь башкой, а потом реву, что мне больно и все кругом меня ненавидят.

Попытка ревности. Как живется вам с другою,- Проще ведь - Удар весла!- Линией береговою. Скоро ль память отошла. Обо мне, плавучем острове.

Вера Полозкова Медленный танец С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы - почти тигрица, обнимающая детеныша. Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество. Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать - ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний - эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует - безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия. Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним,"вот я спрячусь - ты не найдешь меня"; она старше его и тоже почти красивая.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает - прости, что-то перенервничала. Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь - то выкидыш, я уж думала - все, не выношу, несудьба. Зачинаю - а через месяц проснусь и вою - изнутри хлещет будто черный горячий йод да смола.

А вот тут, гляди, - родилось живое. Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится.

Вера Полозкова. Непоэмание

Ночь с 13 на 14 октября года. Губы плавя в такой ухмылке, Что на зависть и королю, Он наколет на кончик вилки Мое трепетное"люблю". И с лукавством в медовом взоре Вкус божественным наречет.

замка в Балаклаве · Разорение Рима и распространение христианства; Ревность; Решусь - пора освободиться. Вера Полозкова «Босса нова».

Больше не надо дружить со всем миром, Буса, нравиться всем, включать рубаху-парня; как-то больно много энергозатрат при очень сомнительных целях. Можно позволить себе роскошь молчать в компании едва знакомых людей весь вечер — раньше бы ты гарцевал, наливал бы озёра из рукава, танцевал цыганочку вокруг каждого, шутил бы и жёг напалмом, лишь бы только быть королевой вечера, признанной единогласно. Теперь выясняется, что близкие друзья твои совсем не за это тебя когда-то полюбили; а некоторые вовсе пережили немало трудных вечеров, когда ты не затыкался ни на минуту, не давал никому слова вставить и был в среднем на два тона громче всех присутствующих.

Господи, облегчение какое, Буса. Все, Буса, мы завершили карьеру массовика-затейника, теперь можно наслаждаться шоу, которые устраивают новички. Радости, радости взросления, Бусинка: Больше не ревнуешь вселенную к чужому хорошему тексту, хорошему фильму, хорошему голосу я, я должна быть на месте автора! Не хочется быть вот этим узким мальчиком в низких джинсах с цепью, в напульснике, в футболке швами наружу, чтобы ямочки, когда смеешься — всю жизнь доказывать бабам, что ты не просто лакомое мяско, а мыслящее, равное существо; беситься, когда сюсюкают; сатанеть, когда тридцатипятилетние тетки с лоснящимся декольте прихватывают за задницу в клубе, не спросив имени; зачем, Буса.

Мне стало так нравиться быть собой, и только собой. Я наконец дочитала к себе инструкцию, представляешь. Меня тоже можно настроить так, чтобы я была как они. Взросление, Буса; больше не хочется скорее вырасти. Лет в пятнадцать ты в каждый момент стремился показать, как чужды тебе все слабости, все общие места; ты говорил только про Бога и войну — а теперь гляди: Пойди и сам позвони.

Стихи Веры Полозковой разных лет

Я слежу за тобой по картам. Я иду за тобой по стрелкам. Между строк, по чужим ухмылкам, По аккордам, по первым звукам — Я хожу за тобой по ссылкам, Я читаю тебя по буквам; Терпкой кожей своей барханьей, Ты ведь чуешь мое дыханье, Обжигающее затылок? Гасишь фары и дышишь тяжко? Позабыв, что твои маршруты — Все мои:

Без году неделя, мой свет, двадцать две смс назад мы еще не спали, сорок - даже не думали, а итог - вот оно и палево, мы в опале.

Я хочу быть такой свободной, Чтобы не оставлять следов. Наблюдая, как чем-то броским Мажет выпуклый глаз заря, Я хочу быть немного Бродским — Ни единого слова зря. И стало быть — Вы приехали в Симеиз. Сумасшествием дышит ветер — Честно, в городе карантин: Здесь, наверное, каждый третий — Из Кустурицевых картин. Всяк разморен и позитивен. Джа здесь смотрит из каждых глаз — По полтиннику мятых гривен Стоит правильный ганджубас.

Улыбаются; в драных тапках Покоряют отвесный склон. И девицы в цветастых шапках Стонут что-то про Бабилон. Рынок, крытый лазурным небом — И немыслимо пахнет все: Заглянуть сюда за тандырным хлебом — И уйти навьюченной, как осел. Здесь кавказцы твердят всегда о Том, что встречи хотят со мной. Кроме нас и избранных — тех, кто с нами Делит побережье и пьет кагор, Есть все те, кто дома — а там цунами, И мы чуем спинами их укор.

поэт Вера Полозкова

Запереть меня в дальней из комнат Своей памяти и, не браня, Не виня, позабыть и не вспомнить. Только я не из тех, что сидят по углам В ожидании тщетном великого часа, Когда ты соизволишь вернуться к ним - там, Где оставил. Темна и безлика их масса, - Ни одной не приблизиться к главным ролям. Я не этой породы. В моих волосах Беспокойный и свежий, безумствует ветер, Ты узнаешь мой голос в других голосах - Он свободен и дерзок, он звучен и светел, У меня в жилах пламя течет, а не кровь, Закипая в зрачках обжигающим соком.

Ревность. Сергей Рогожин: Смотрели: (2) · Масяна - Депресняк: Смотрели: (0) · Григорий Лепс . Вера Полозкова - Надо жить у моря, мама.

Что еще тебе рассказать? Надо жить у моря, мама, надо делать, что нравится, и по возможности ничего не усложнять; это ведь только вопрос выбора, мама: И даже если не получится — изобрести другой способ и попробовать снова? Раз уж ты все равно думаешь об этом днями напролет? Быть гордым и обойденным судьбой, Никто-Меня-Не-Любит — или глубоко вдохнуть и попросить о помощи, когда нужна, - и получить помощь, что самое невероятное?

Двадцать лет убиваться по ушедшей любви — или собрать волю в кулак, позволить себе заново доверяться, открываться, завязать отношения и быть счастливым? Во втором гораздо больше доблести, на мой взгляд, чем в первом, для первого вообще не требуется никаких душевных усилий. Прочитать про себя мерзость и расстроиться на неделю — или пожать плечами и подумать, как тебе искренне жаль написавшего?